Департамент культуры и туризма Вологодской области

БЮДЖЕТНОЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ
ВОЛОГОДСКОЙ ОБЛАСТИ
«ВОЛОГОДСКИЙ ОБЛАСТНОЙ КОЛЛЕДЖ ИСКУССТВ»

Сергей Колесов: «Саксофону любая музыка подвластна»

Kolesov S

Женская интуиция

– Сергей, вы учились в музыкальной школе игре на скрипке. А почему вдруг выбрали саксофон?
– Когда я учился играть на скрипке, то не проявлял должного усердия. Однако в жизни многих людей происходят чудесные встречи. За год до окончания музыкальной школы в свой кабинет меня пригласила директор школы при училище Людмила Александровна Красноокая и задала вопрос о моих планах. Я ответил, что пойду в 10-й и 11-й классы и продолжать профессиональные занятия музыкой не намерен. Она посмотрела на меня пристальным взглядом и сказала: «Вот уже год у нас работает новый преподаватель-саксофонист. Скрипка, конечно, замечательный инструмент. Но я смотрю на тебя и прямо вижу, что ты играешь на саксофоне. Не хочешь попробовать?» Я ответил: «Хочу». И с тех пор, как мне попал в руки саксофон, я уже не мог ни спать, ни есть, приходил в 7–8 утра с двумя бутербродами и до ночи занимался. Эта эйфория длилась несколько лет. Потом начались трудовые будни. Но когда я взял саксофон в руки, у меня уже не было ни малейших сомнений, чем я буду заниматься всю жизнь.

– Педагог увидела в вас саксофониста, потому что вы жизнелюб, человек веселого нрава?
– Я понятия не имею. Есть люди, обладающие высокой степенью интуиции. У женщин, на мой взгляд, интуиция развита намного больше, чем у мужчин.

– Что вас поразило в инструменте?
– Неповторимый звук. То, что на саксофоне можно играть все – любой жанр, любой стиль ему подвластны. Вот ты играешь барочную музыку. И воскрешаешь ее для тех, кто никогда в жизни не слышал Баха, знакомишь слушателей с музыкой далекой эпохи. Саксофон ассоциируется с джазом, а на самом деле это разносторонний инструмент, не имеющий стереотипов, штампов, и музыкант может играть на нем любую музыку.

– Если говорить о женской интуиции, то Маргарита Шапошникова, ваш профессор в академии имени Гнесиных, тоже предсказала вам в 2006 году победу на Всемирном конкурсе саксофонистов?
– Нет, отправляя меня в бельгийский город Динант, на родину изобретателя инструмента Адольфа Сакса, она не ожидала такого успеха, потому что до этого не было подобных прецедентов. Никто из наших музыкантов никогда не проходил даже во второй тур. На конкурс съехались около 200 саксофонистов со всего мира. У меня была уверенность в своих силах, но самоуверенности не было. Победа, на которую я настраивался, стала для меня полной неожиданностью. У меня есть видео с записью награждения, где я остался последним из неназванных лауреатов, растерянный, с трудом осознавая, что если все премии, кроме первой, уже вручены, то первая – моя. Настолько все произошедшее казалось нереальным. Маргарита Константиновна – тоже человек, обладающий сильной интуицией. Когда я поступал к ней в академию, вместе со мной сдавали экзамены студенты, которые занимались в ее классе в музыкальном училище в Москве. А в итоге поступил студент из провинции. Такое происходит тоже крайне редко. Я считаю, что не подвел ее. Да, можно писать книжку «Женщины в моей жизни».

«Сегодня ты играешь джаз…»

– А в нестандартных местах доводилось играть?
– В юности играл даже на улице. Не ради денег. Это очень хороший психологический опыт, когда ты преодолеваешь себя, делаешь нестандартный шаг. 5–10 минут чувствуешь себя неудобно, потом вливаешься в атмосферу города, меняешь ее и становишься ее неотъемлемой частью. Чувствуешь себя естественно, и люди, которые тебя слушают, увлекаются. И вы уже в едином творческом процессе. То же самое происходит на сцене. Вначале волнение, потом ты чувствуешь себя вместе с публикой, появляется взаимодействие.

– Было такое, что в молодости вы окунулись в джаз?
– Мой первый преподаватель в Вологде Сергей Кузнецов – джазовый музыкант. Он заражает всех своим примером. Я пять лет играл в его биг-бэнде. Но однажды услышал звук классического саксофона, и он меня настолько поразил и вдохновил, что я решил: «Хочу такой звук. Я хочу так играть!». А сейчас понимаю, что саксофонист может играть и классику, и джаз, и академическую музыку, и современную. Все, что душе угодно.

– У саксофона в России трудная судьба. В 40 – 50-е говорили: «Сегодня он играет джаз, а завтра Родину продаст» и даже: «От саксофона до финского ножа один шаг»…
– Я знаю об этом из рассказов моего педагога Маргариты Константиновны Шапошниковой. Ей было очень трудно открыть отделение, пришлось обойти многих руководителей культуры и обивать пороги власти. В 1973 году это удалось. Саксофон воспринимали как символ джаза, и от отношения политиков к джазу страдал инструмент. А еще раньше, в конце 19 века, травили изобретателя инструмента Адольфа Сакса. На него были большие нападки конкурентов-завистников. Отбиваясь от судебных процессов, Сакс разорился и умер в бедности. Он был гениальным человеком, создал и другие инструменты, и даже паровозный гудок. К сожалению, Сакс так и не дожил до того времени, когда саксофон стал одним из самых символичных и популярных инструментов в мире. В этом смысле он повторил судьбу Баха или Вивальди, истинный расцвет мировой известности которых пришелся на более поздний период, уже после их жизни.

– Ваша победа на всемирном конкурсе дала толчок развитию искусства игры на саксофоне в стране?
– На самом деле так оно и есть. Самое позитивное, что мои молодые коллеги, которые были рядом, подумали: если человек чего-то достиг, я тоже смогу. Это всегда так работает. Ну и международный резонанс не менее важен: оказывается, в России умеют играть на саксофоне. Да еще как! И на следующих конкурсах на наших исполнителей смотрели другими глазами и слушали их другими ушами. Мой успех в 2014 году повторил Никита Зимин, выпускник Маргариты Шапошниковой. А в музыкальном колледже он был моим студентом.

– Есть разные версии, почему саксофон не стал инструментом симфонического оркестра. Вы какой придерживаетесь?
– Основной. Я проанализировал саксофон вдоль и поперек. Когда Сакс создавал инструмент, он хотел получить новый тембр, которого не было до этого. Он использовал мундштук от бас-кларнета и приставил его к офиклеиду – очень редкий инструмент в наше время. Таким образом получил совершенно новую краску. И многие композиторы дали инструменту очень высокую оценку.

– А Берлиоз дал еще и имя – саксофон…
– Однако этот инструмент не мог найти себе применения в оркестре. Характерные деревянные духовые – флейта, гобой, кларнет и фагот между собой прекрасно сочетаются. Как и медные – валторна, тромбон, труба. А саксофон условно относится к группе деревянных, но фактически занимает место между этих групп, одновременно обладая ярким, неповторимым именно сольным тембром. Поэтому все, что написано в симфонической музыке для саксофона, – это соло. Есть огромное количество произведений, где солирует саксофон. Берлиоз писал, Рахманинов использовал саксофон в «Симфонических танцах», Равель – в «Болеро». Мы играли с Мариинским оркестром Валерия Гергиева «Оду на окончание войны» Прокофьева. Для меня тогда это было новостью, я не знал, что у автора «Ромео и Джульетты» есть сочинение, где солирует целая группа саксофонов. У Шостаковича есть соло для саксофона, у Хачатуряна – в балете «Спартак» и в «Танце с саблями».

Золотой саксофон

– Расскажите о своем инструменте. Он выглядит необычно.
– У меня несколько саксофонов, но пять лет, с 2012 года, я искал свой инструмент. И встретил его в Токио, в главном офисе компании Yamaha. Он покрыт золотом, это была выставочная модель не для продажи. Когда я извлек первые звуки на этом саксофоне, то понял: это мой инструмент. Сфотографировал серийный номер и, приехав в Россию, сказал представителям фирмы: «Я его забираю». Полгода договаривались с генеральным директором компании в России – и он стал моим. А я – лицом японского бренда. – Подарили? – Можно сказать, что да. Саксофон из меди, но покрыт золотом. Это дорогой инструмент, но по сравнению с качественной скрипкой – цена саксофонов несопоставимо меньше.

– Вы не первый раз выступали в Омске. Что скажете об омском оркестре?
– Замечательный оркестр, великолепный зал, прекрасный главный дирижер. Дмитрий Васильев меня постоянно удивляет. Он предлагает сыграть произведения, о которых я, саксофонист с большим репертуаром, не знал. На этот раз – саундтрек Escapades Джона Уильямса к фильму «Поймай меня, если сможешь». Есть музыка кино, которая не может существовать без фильма. Грубо говоря, прикладная. А есть музыка самостоятельная. И в Омске состоялась российская премьера этого произведения.

– Кто из музыкантов является для вас авторитетом?
– Кумиров нет. А авторитетами являются все мои коллеги-музыканты. Я стараюсь учиться у всех. Слушая исполнение, можно отметить как сильные, так и слабые стороны. Я люблю замечать сильные.

– Вы концертируете и преподаете на факультете искусств МГУ и в музыкальном колледже имени Прокофьева. Что для вас важнее?
– И то, и другое. У меня еще есть своя школа саксофона, на летние и рождественские сессии приезжают молодые музыканты. Я подготовил образовательную программу для развития молодых саксофонистов. Не могу отказаться ни от выступлений, ни от преподавания.

– Саксофон называют инструментом для души. Что вы играете для души?
– Все, что играю, все для души. У меня нет проходных программ. Я думаю, профессионал, который занимается концертной деятельностью, не должен играть музыку, которая ему не нравится. Душа лежит к музыке, которая делает окружающий мир добрее и лучше, помогает человеку что-то понять и почувствовать. Хорошо, если люди пришли на концерт одними, а ушли другими.

– А каким образом поднимаете себе настроение?
– Общением с природой. Я люблю тишину, у меня дома даже нет телевизора. Современный мир наполнен стремительными потоками информации и бессмысленным шумом. И вокруг очень много фоновой музыки. Я стремлюсь к ограничению звуков, которые не несут в себе смысла.

http://omskregion.info

Адрес колледжа:

г. Вологда, ул. Горького д. 105

Тел./факс:

(8172) 27-24-56, 27-25-28

e-mail:

Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Яндекс.Карта